Новый год на суд приходит
И такую речь заводит:
«Что здесь было, мне поведайте,
А затем обедайте».
И в усы старик закрякал:
«Сам я царство отдаю, -
Старый год, смеясь, заплакал, -
Так оставь мне жизнь мою.

2

Судей ждал я, ждать наскучась;
Почему такая участь
Суждена мне, старику?
Вдруг пришел: кукареку!
Позабыв про долг приязни,
Позабыв со мной гуторить,
Назначаешь время казни.
Вдруг назначил… Поздно спорить!»

3

«Это верно он заметил», -
Заступился месяц светел.
«Что ж, отбросив казнь лютую,
Сердце старца испытую».
«Перед казнью запятую
Ты на время мне поставил,
А жизнь, мною прожитую,
Обесславил мимо правил».

4

Это худо. Так негоже.
Старцам честь всего дороже.
Так не делают нигде,
Ни в весельи, ни в беде.
Люд осведомится: вы чей?
У пригожего пришельца,
А потом велит обычай
Года старого есть тельце.

5

Стал невесел он, как деверь,
Не дает старик тебе вер.
Прямо старого не взять,
Вижу нож и рукоять.
Но вы сделали ошибку,
Вместо е поставлю ять.
Чу, сокрыв свою улыбку,
Хочет малый год пенять.

6

Если сделана она,
То не наша то вина,
Квасу весело здесь не пито
Меж веселого меж лепета.
Здесь сидели дружно мы
И курили свой тютюн,
Как гребцы кругом кормы.
Ждали, к нам приходит юн.

7

И недели здесь сидели,
Песни пели еле-еле,
От мороза грустно ежась,
Судьбой дедушки тревожась.
Нет, неправда! Мы все знали,
Юный год напрасно строг.
Если худшее (едва ли),
Дед отправится в острог.

8

В год невзгод, как в годы случая,
Верным будет сердце лучшее.
Знать, не страшны ни морозы,
Ни жестоких слов угрозы.
Это первая победа,
Что веселой чередой
Утешали слезы деда
С белой снежной бородой.

9

Да, мы плакали не раз,
Будь с ним добрым, — вот наш сказ.
Если так сказал коварно,
Это нынче благодарно!
Вас на гуслях воспоют,
Сложат песни вам на славу,
В цепь его же закуют,
Бросят мишке на забаву.

10

Наш пришелец, современнее
Быть вам грубым с нами менее.
Он наш друг и он нам мил,
Мучил семь дней и томил.
Семь трудились только суток,
Так велит закон иль норов.
Да и эти полны шуток,
Смеха, легких разговоров.

11

И неясных обожаний,
И кумиров развенчаний?
Пусть хотя бы даже эдак.
Смех не так уж част и редок.
Как бы ни был смысл ваш едок,
Остроумен, зол и колок,
Не смутишь тем ты соседок,
Не боимся мы иголок.

12

Что ни слово, примем жарче,
Что ж на это скажешь, старче?
Ты силен с такой защитой,
Смотришь более сердитей.
Год пришелец! Не порочим
Мы тебя словес речьбой,
Так зачем пришел, как отчим,
И грозишь творить разбой?

13

Так-то так, но меж словес
Не сокрыт ли хитрый вес?
Где два юных смелых глаза,
Там веселье и проказа.
Я боюсь, чтоб не надули
Нас веселые недели.
Слишком весело взглянули,
Когда рядышком сидели.

14

[С] их лукавым словарем
Ни проснемся, ни умрем.
Лучше будет, если вместе
Обмозгуем дело чести.
Уж зима уходит белая,
Скоро лето и весна.
Расскажи мне, что вы, делая,
Жили день и миги сна.

15

Ты жесток к нам, мы невинны.
Нет в нас жизни половины.
И не знаем всех вестей,
Всех упадших крепостей.
Если смотрим щегольски,
Если взор в мечах ресницы,
То затем, что седоки
Рока ласковой десницы.

16

«Это будет без лукавства,
Озорства, самоуправства.
В этом честный виден разум,
Время дать отпор проказам», -
Ветер так заметил умный,
Он на крыльях поднялся
И, прозрачный, стройный, шумный,
Быстро на небо взвился.

17

Все твердит одно, как дятел:
Видно, новый сразу спятил.
Чай, мы вместе, мы его!
Нет, голубчик, не того!
Дед, родной, тебя морочат,
Тебя жалко: дедка беден.
Нет, не ты, но мертвый кочет,
Он же будет нами съеден.

18

Помним все же: быть соседом
Неприятно с людоедом.
Коли речь шла не о дедке,
Мы бы стали людоедки.
Козявки, мошки, много надо ли,
Чтоб был стол великолепен.
Ведь умеет быть от падали
Сытым младший Юрий Репин.

19

Пить скорее сок березы
Буду, лить чем белы слезы,
Что попал на стол теленок,
Дитя слабое пеленок.
Слезы вымой, дед любимый,
Резво по снегу пляши.
Слезы вымой, подсудимый,
И улыбкой насмеши.

20

«Ишь ты, выдумал какое,
Что уха я иль жаркое?
Сами знаем, было б худо,
Будь я подан вам на блюдо
Руки кверху, ноги в боки,
Раз и два, два, два и три.
Мы же смотрим, резвооки.
Крепче, милая, смотри».

21

Раскраснелся он и вымок
От скачков и от ужимок.
Лихо, лихо дед плясал,
Снег на елки разбросал.
Как награду чудной прыти
Этих добрых старых ног,
Не пойти ль и раздобыти
Победителю венок?

22

«Быть спящими обязанность,
Но тут есть недосказанность.
Не уйду я, дам присягу,
Здесь всхрапнуть я только лягу».
«Вот что, дед, брады не комкай,
Борода твоя чиста.
Ляг, но раньше почеломкай
Меня в красные уста».

23

«Это дело, это любо,
Протяни, мальчишка, губы.
Это точно есть обычай,
Смена власти и величий.
Эх, я лихо расплясался,
Вспомнил молодость свою,
Даже горб мой зачесался,
Что тут делать, не таю».

24

Посмотрите, засыпает,
Даже голубь улетает,
Чтобы сну не помешать,
Чаши сна не осушать.
«Вот что, слухай, детвора,
Не хотел я остепениться,
Теперь вижу, что пора!
Жизнь уходит прочь, изменница.

25

На пуховой на постельке
Вас качал я в колыбельке,
А теперь я отхожу
И не очень я тужу.
Сам, вы видите, устал
И [уж] жребий жизни вынул.
Кубок жизни опростал
И дном кверху опрокинул».

26

Кто узнает, кто поведает,
Что о чем во сне беседует.
Будет гость наш хорохориться,
Станем петь, за песней спорится.
«Жизнь веселые остроты
Замышляет и находит.
Тот пришел, а тот в ворота
В те же самые уходит».

27

«Я боюсь, что ненароком
Мы напомним о жестоком.
Лучше будем, сестры, тихи,
Избегая слов шумихи».
«Это верно и умно,
Надо спящего щадить.
Но сейчас уже темно,
Скоро полночь будет бить».

28

«Так-то так, — сказал, кто слышит, -
Посмотрите, он не дышит».
Что? Неправда! Быть не может!
Да, рот ветра не тревожит.
Грудь крепка и неподвижна
И ее застыла кузница.
Красота лица так книжна,
Уж другого мира узница.

29

В глубине глаз темно-синей
Тает вестник вьюги, иней.
Уронив на жизнь намеки,
Остывает краснощекий,
Белобрадый старый год.
Так печалью веют тучи,
Озарив собой заход,
Обагрив гор снежных кручи.

30

Год-младенец, будь приветлив.
Каждый вождь в начале сметлив.
Всё обман и суета,
Эта жизнь и жизнь та.
Мы же видим: точно пар,
Подымается он к тучам
И венками легких пар
Помогаем быть летучим.

31

Позабыв игру и песенки,
Взмахом крыл поставив лесенки,
Улетает в небеса
Года старого краса.
Мы крылом гробницу движем.
Старый дедушка малинов
И следит, в гробу недвижим,
Стрелку страшных властелинов.

32

То, что будет, чья вина?
Старость люди не забыли.
Но что будет впредь страна,
Где сердца давно уж были?
Новый год, смеясь, я встречу,
Встречу хладен и спокоен.
Так готов рассеять сечу
Каждый умный светлый воин.

1912

Комментарий

Впервые: Хлебников В. Неизданные произведения. М., 1940. Печатается по этому изданию.
Поэма имеет посвящение: «Стихи написаны Марье Михайловне Кузьминой». М.М. Кузьмина — мать Георгия Кузьмина, летчика, издавшего вместе с С. Долинским «Пощечину общественному вкусу» и некоторые другие книги футуристов. Долинский рассказывал Харджиеву, что эту поэму Хлебников читал 31 декабря 1912 г. в квартире Кузьминых. Брат Г. Кузьмина Леонид, скульптор, был хорошо знаком с Маяковским и познакомил с футуристами Георгия.
Интересна числовая структура поэмы. Поэма построена на степенях двойки: 32 (25) восьмистишия (23) написаны четырехстопным (22) двухсложником (21), по преимуществу хореем.
перед казнью запятую — ср. известную фразу: «казнить нельзя помиловать», где от постановки запятой зависит смысл. тютюн — табак, обычно дешевого сорта
Юрий Репин — художник, сын И.Е. Репина. Был членом Союза русских художников, Товарищества передвижных выставок и др. В строках Хлебникова отразилась полемика футуристов с представителями старого искусства.

После главки 29 следовали еще две строфы, отброшенные Хлебниковым:

Он был добрым часовым
Над усопшим и живым.
«Год текущий мое звание-с», -
Отвечал прохожим, кланяясь.
Он ушел, но имя славится
В голосов бряцанье общем,
Где ура, звон чаш и здравица.
На кончину деда ропщем.

 

Пока жили люди, дея,
Сторожил их дед, седея.
Он, искусней лицедея,
То пугал лицом злодея,
То бросал снопы цветов
И красивым и болезным,
Равно ласков и готов
Быть всем нужным и полезным.

Комментарий составлен С.В.Старкиной